hemiechinus (hemiechinus) wrote,
hemiechinus
hemiechinus

Categories:

К истории советской кибернетики

arifm_feliks
СЛУЧИЛОСЬ ТАК, ЧТО ПРИШЛОСЬ ПРОСМОТРЕТЬ И-НЕТ НА СЕЙ ПРЕДМЕТ. ВСЕ-ТАКИ Я RESEARCH PROF НА COMP SCI :-) Я - ровестник Билла Гейтса. И на фото - моя персоналка! Мне папа принес ее как-то из комералки показать чудо техники!

Апофеозом наступления на кибернетику стала статья, напечатанная в пятом номере журнала “Вопросы философии” в 1953 году [8]. Она была помещена в разделе, носившем название “Критика буржуазной идеологии” и называлась “Кому служит кибернетика”. Написавший этот пасквиль, по-видимому, чувствуя некоторый страх, скрылся под псевдонимом Материалист.

Первой ласточкой стала статья, помещенная на страницах идеологического официоза “Вопросы философии” в марте 1950 года [6]. В ней критике были подвергнуты некоторые теоретические положения математической логики, противоречащие, по мнению авторов статьи, догмам материализма. Статья была откликом на публикацию переводов книг Д.Гильберта и В.Аккермана “Основы теоретической логики” (М.: Издательство иностранной литературы, 1947) и А.Тарского “Введение в логику и методологию дедуктивных наук” (М.: Издательство иностранной литературы, 1948). Редактором перевода и автором предисловия к первой из книг была С.А. Яновская, в издании и комментировании второй книги, кроме нее, участвовал еще Г.М. Адельсон-Вельский.
Они и послужили мишенью для идеологического разноса. Авторы работы [6] не скупятся на резкие высказывания: “Классики марксизма-ленинизма дали нам ясные и совершенно достаточные указания для правильного понимания философских вопросов математики”
(с. 331); “...изъятие всякого содержания в пользу “чистой” и субъективной формы, творящей содержание, противоречит марксизму и науке” (с. 333); “Речь идет не о том, чтобы “ликвидировать” математическую логику, а о том, чтобы отсечь реакционную тенденцию в ней, извращения ее, отражающие идеологию враждебных нам классов” (с. 336). И наконец: “Эти работы являются выражением примиренчества к идеализму в математике” (с. 337).
Редактору книг С.А. Яновской пришлось оправдываться за “идеологические просчеты”. Ее письмо по этому поводу помещено сразу же после текста погромного опуса (с. 339—342). В этом же номере журнала помещена и статья, по-видимому, призванная смягчить впечатление от разгрома формального метода в логике. Она называется “О предмете формальной логики”. Автор этой статьи М.С. Строгович пишет: “Сейчас отношение к формальной логике изменилось коренным образом: указаниями товарища И.В. Сталина формальная логика восстановлена в своих правах. На основании постановления ЦК ВКП(б) преподавание ее введено в средних школах, а также во многих высших учебных заведениях” (стр. 309). Вождь, по-видимому, вспомнил о годах своей учебы в семинарии и упомянул о пользе логики. Но что дозволено “льву”, не всегда дозволено остальным.
После математической логики настала очередь массированной атаки на те направления в физиологии, которые нарушали чистоту учения И.П. Павлова, объявленного марксистскими философами венцом учения о поведении животных и той части поведения человека, которая регулировалась его центральной нервной системой. В 1953 году наступила очередь кибернетики.
В четвертом издании “Краткого философского словаря” (1954) в статье “Кибернетика” эта наука была определена как “реакционная лженаука, возникшая в США после второй мировой войны и получившая широкое распространение и в других капиталистических странах; форма современного механицизма” [7]. В унисон с этим “определением” звучат тексты рефератов статей по кибернетике, которые в эти годы публикуются в реферативном журнале “Математика” (кстати, в инструкции, которой должны были руководствоваться авторы рефератов, было прямо сказано, что реферат должен излагать содержание работ абсолютно нейтрально, никакие оценочные суждения не должны иметь место, но, по-видимому, Д.Ю. Панов, редактировавший эти рефераты, считал, что идеология превыше декларированных редакцией журнала принципов “невмешательства”).
Апофеозом наступления на кибернетику стала статья, напечатанная в пятом номере журнала “Вопросы философии” в 1953 году [8]. Она была помещена в разделе, носившем название “Критика буржуазной идеологии” и называлась “Кому служит кибернетика”. Написавший этот пасквиль, по-видимому, чувствуя некоторый страх, скрылся под псевдонимом Материалист.
В конце концов не важно, кто именно и “по велению сердца” или “по заданию сверху” написал этот донос. Его появление носило знаковый характер. Это была затравка для массового наступления на кибернетику.
Как и статья, направленная против математической логики, статья против кибернетики разделяла технологический и теоретический аспекты. Все, что касалось развития вычислительной техники как таковой, когда вычислительные машины уподоблялись очень быстро работающим арифмометрам, объявлялось полезным и нужным для социалистического отечества. В подобном качестве вычислительные машины ничем не отличались от устройств, создаваемых человеком для облегчения своего труда. Но когда речь заходила об использовании этих машин для моделирования различных процессов или для символьных преобразований, то натренированный на поиске идеологического криминала ум борца за чистоту марксистско-ленинского учения немедленно подавал сигнал опасности: “По мнению Винера, деятельность вычислительных машин дает ключ к познанию самых разнообразных природных и общественных явлений. Эта в корне порочная идея послужила Винеру основанием для создания новой “науки” — кибернетики” [8, с. 212].
Итак, вычислительные машины не могут внести качественно новую струю в процесс познания окружающего мира. Чтобы эта мысль дошла до всех читателей статьи, автор формулирует ее еще раз: “Теория кибернетики, пытающаяся распространить принципы действия вычислительных машин новейшей конструкции на самые различные природные и общественные явления без учета их качественного своеобразия, является механицизмом, превращающимся в идеализм. Это пустоцвет на древе познания, возникший в результате одностороннего и чрезмерного раздувания одной из черт познания” [8, с. 218].
Набор ярлыков для кибернетики (пустоцвет, лженаука, идеологическое оружие империалистической реакции, порождение лакеев империализма и т.п.) свидетельствовал, что никакой патриотически настроенный ученый в СССР не может заниматься столь одиозной наукой. Надо было немедленно свертывать все исследования в этой области.
6. В.П. Тугаринов, Л.Е. Майстров. Против идеализма в математической логике. // Вопросы философии, 1950, № 3. С. 331—339.
7. Краткий философский словарь, под ред. М.Розенталя, П.Юдина, 4-е изд., дополненное и исправленное. М.: Государственное издательство политической литературы, 1954. С. 236—237.
8. Кому служит кибернетика. // Вопросы философии, 1953, № 5. С. 210—219.

Становление информатики в России
Д.А. Поспелов
1. Замечания по терминологии
http://inf.1september.ru/1999/art/ocherk1.htm

Апофеозом всех этих тенденций было закрытие в 1969 году практически всех направлений развития отечественной вычислительной техники и переориентация отрасли на копирование уже устаревшей к тому времени системы IBM/360 под названием ЕС ЭВМ (по сути — воровство, ибо даже при желании купить систему IBM было невозможно — мешали ограничения). С этого момента развитие отечественной вычислительной техники было фактически остановлено...
О степени стагнации советской отрасли можно судить по этим цифрам: за почти тридцать лет действия программы Единой серии (ЕС ЭВМ), с 1970 по 1997 год, копий третьего-четвертого поколения компьютеров (на микросхемах) IBM/360 было выпущено 15 576 штук (кстати, почему их продолжали копировать и в 90-е — большая загадка). Для сравнения: всех моделей первого (на электронных лампах) и второго (на транзисторах) поколения компьютеров — «Минсков», «Уралов» и БЭСМ — за пятнадцать лет самостоятельного развития отрасли (с середины 1950-х по конец 1960-х) в сумме было выпущено более 5500 штук. Так что о взрывном росте количества компьютеров на душу населения (одна из декларируемых целей программы копирования) говорить не приходится даже в первом приближении. А о том, чтобы «догнать и перегнать», и речи не шло: еще в 60-х годах одна IBM продавала ежегодно по 10-15 тысяч машин. А отечественных мини-ЭВМ (включая «серию малых машин» СМ — копий семейства PDP фирмы DEC) было произведено около 60 000, в то время как одних только представителей модели PDP-11 фирма DEC продала более полумиллиона. Борис Арташесович Бабаян, один из участников проекта «Эльбрус», характеризовал программу ЕС как «оглушительный провал».

У нас была бы лучшая в мире персональная ЭВМ

перейти к обсуждению ...

Что помешало СССР войти в число мировых лидеров в компьютерной отрасли — откровения выдающихся ученых. О некоторых рекордных разработках мы узнаем только сейчас…


Юрий Васильевич Рогачев, доктор технических наук. В течение тридцати лет (1958-1988) - один из ведущих специалистов по конструированию ЭВМ военного назначения, сотрудник выдающегося конструктора Михаила Александровича Карцева. Изобретатель оригинальной элементной базы, позволившей в начале 1960-х решить проблемы с быстродействием компьютеров, обрабатывающих сигналы радиолокационных станций.





Все фото Валентины Ивановой

Игорь Михайлович Лисовский(Институт точной механики и вычислительной техники им. С. А. Лебедева). С 1950 года принимал активное участие в создании всех поколений вычислительной техники школы Сергея Алексеевича Лебедева, начиная с первой отечественной ЭВМ МЭСМ и заканчивая «Эльбрусом» и современными вычислительными машинами.

Владимир Анатольевич Китов, старший научный сотрудник  ИИЕТ РАН, ведущий конференции, один из двух (вместе с В.В.Шиловым) руководителей вновь созданного направления истории отечественной информатики в ИИЕТ РАН.

Александр Адольфович Летичевский- академик НАН Украины, один из создателей отечественного программирования и теории цифровых автоматов. Знаменит также восхождением на Эльбрус в 2010 году, в возрасте 75 лет. В своем докладе о советской школе программирования рассказал, что в перечне всех мировых языков программирования, представленном в музее Силиконовой долины в Калифорнии, отмечены первые советские алгоритмические языки ПП1 и ПП2

Александр Николаевич Томилин– математик, в числе его заслуг создание операционных систем высокопроизводительных ЭВМ, в том числе знаменитой БЭСМ-6, напрямую конкурировавшей с современными ей американскими машинами, и вычислительного комплекса АС-6, который использовался в центрах управления полетами космических аппаратов

Тамара Миновна Александриди(слева) и профессор Ярослав Афанасьевич Хетагуров. Тамара Миновна в 1950-1956 гг. принимала активное участие в разработке первых отечественных цифровых вычислительных машин М-1 и М-2 под руководством Исаака Семеновича Брука. В дальнейшем один из создателей отечественной школы автоматического цифрового управления. Ярослав Афанасьевич Хетагуров – конструктор многочисленных вычислительных систем управления подводными лодками, подводного пуска стратегических ракет. В начале 1960-х был конструктором одной из первых отечественных мобильных ЭВМ на полупроводниковых элементах.

Эдуард Михайлович Пройдаков,основатель и руководитель созданного в 1999 году сайта«Виртуальный компьютерный музей» (computer-museum.ru), в течение многих лет основного центра, аккумулировавшего воспоминания, биографии и сведения о советской компьютерной технике и ее создателях.

Полковник Александр ЯковлевичПриходько и профессор Валерий Владимирович Шилов. Профессор Шилов – один из тех энтузиастов, благодаря кому мы еще не полностью утратили память о советской компьютерной отрасли. Доклад полковника Приходько был посвящен выдающимся математикам и программистам – выходцам из руководимого Анатолием Ивановичем Китовым Вычислительного центра Министерства обороны СССР. Характерно, что на 1960-м годе, когда Китова выгнали из МО, доклад Приходько заканчивается.

На факультете вычислительной математики и кибернетики МГУ прошла первая в истории масштабная конференция, посвященная развитию советской компьютерной отрасли*. Собрались почти все выдающиеся «компьютерщики» из России и стран бывшего СССР. Были гости из дальнего зарубежья: историк из Китая Бао Оу (университет Цинхуа) и японский профессор Хироши Ичикава из университета Хиросимы. Это мероприятие — отличный повод, чтобы вспомнить, чего добились отечественные ученые, и поговорить о том, почему наша страна так безнадежно отстала в этой отрасли. Ведь могли же быть в числе лидеров…

Мы почти ничего не знаем об истории отечественной вычислительной техники — до сих пор она всерьез не изучалась. Владимир Китов, ведущий конференции, отметил, что лишь в прошлом году, по инициативе директора ИИЕТ РАН** Юрия Батурина, было создано это направление. «До этого историей информатики и ЭВМ у нас занимались, но делали это энтузиасты-практики из сферы информационных технологий и сотрудники некоторых вузов», — сказал Китов.

Основателями информационной эры по праву считаются англичане и американцы: имена Чарльза Бэббиджа (XIX век), Алана Тьюринга, Клода Шэннона (30-е годы ХХ века) уже вошли в школьные учебники. Но мало кто помнит о том, что многие достижения информационной эры — результаты «холодной войны». Это противостояние между супердержавами было настолько же мрачным по гуманитарным последствиям, насколько продуктивным с точки зрения научно-технического прогресса.

В этом соревновании отечественным ученым и инженерам, находившимся в несравненно худших условиях, чем их заокеанские коллеги, снова и снова приходилось доказывать, что «мы не хуже». В США опирались на мощную коммерческую основу, целую индустрию, быстро возникшую из чисто военных и научных разработок, на налаженные каналы поставок, на промышленные стандарты, на огромный класс квалифицированных управленцев. В СССР практически каждую мелочь приходилось изобретать с нуля и создавать целые отрасли промышленности на пустом месте. Естественным образом советские достижения в значительно большей степени, чем американские, основаны на творческих озарениях, уникальных технологиях и таланте их создателей.

Рост компьютерной отрасли в СССР начался в конце 1940-х годов, почти одновременно в двух центрах. В Киеве, в Институте электротехники АН Украины, под руководством Сергея Алексеевича Лебедева с конца 1948 года начала создаваться малая электронная счетная машина (МЭСМ), которая потом оказалась первой ЭВМ в континентальной Европе. С.А. Лебедев тогда самостоятельно переоткрыл и сформулировал принципы фон Неймана, лежащие в основе любого современного компьютера.

В московском ЭНИНе (Энергетический институт им. Г.М. Кржижановского) под руководством член-корреспондента АН СССР Исаака Семеновича Брука (обладателя, совместно с Баширом Искандаровичем Рамеевым, первого в СССР авторского свидетельства от 1948 года на «автоматическую цифровую вычислительную машину») в 1950 году начата постройка малогабаритной электронной автоматической цифровой машины М-1. В отличие от Лебедева, Брук ориентировался не на суперкомпьютеры, а на постройку малых машин невысокой стоимости, пригодных к использованию в самых разных областях науки и экономики.

В 1950 году С.А. Лебедев переехал в Москву, в Институт точной механики и вычислительной техники (ИТМ и ВТ), и начал строительство БЭСМ (большой электронной счетной машины). В 1956 году сведения о БЭСМ решили частично рассекретить, и доклад С.А. Лебедева на международной конференции в Дармштадте произвел сенсацию — БЭСМ была на уровне лучших американских машин и самой быстродействующей в Европе.

Самая, наверное, знаменитая разработка школы С.А. Лебедева — законченная в 1967-м БЭСМ-6, которой суждено было стать одной из самых выдающихся мировых разработок в области вычислительной техники. В ее конструкцию было заложено так много новых принципов, что она выпускалась Московским заводом САМ еще двадцать лет. Директор английского музея вычислительной техники Дорон Свейд в 1996 году писал по поводу БЭСМ-6, что «пресловутое технологическое превосходство США в период «холодной войны» было в значительной степени мифом». Американский ILLIAC-IV, прямой конкурент БЭСМ-6, был закончен позднее, обошелся много дороже и уступал советской конструкции в быстродействии на определенных классах задач, несмотря на то, что в нем было чуть ли не на порядок больше элементов.

О некоторых рекордных разработках советского времени мы узнаем только сейчас: такова созданная в начале 1970-х под руководством Михаила Александровича Карцева машина М-10 (для комплексов «системы предупреждения о ракетном нападении»), которая на некоторых задачах превосходила по быстродействию современный ей американский компьютер Cray-1, построенный на куда более совершенной элементной базе. В отличие от многих советских разработок, М-10 отличалась исключительной надежностью — среднее время безотказной работы составило 90 часов, что очень высокий показатель по тем временам для структуры подобной сложности (для сравнения — у Cray-1, реализованной полностью на микросхемах, среднее время наработки на отказ составляло 50 часов).

В середине 1950-х годов к разработке вычислительной техники подключился Виктор Михайлович Глушков, быстро ставший одним из мировых лидеров направления, тогда известного под названием «кибернетика». Одним из впечатляющих достижений киевской школы Глушкова было создание самых настоящих персональных компьютеров — «машин инженерных расчетов» МИР-1 и МИР-2. В МИРах задача была поставлена так, чтобы программы мог писать любой инженер в привычных для него обозначениях и стиле. Академик Андрей Петрович Ершов, всемирно известный теоретик программирования, в середине 1980-х годов на одном из совещаний в Новосибирске заявил, что если бы Институт кибернетики АН Украины не прекратил работы по ЭВМ МИР и продолжалось их развитие и производство, то в Союзе была бы лучшая в мире персональная ЭВМ.

Уже классическим примером становится создание на рубеже 1960-х ракетно-ядерного щита, в котором ракетные технологии немыслимы без радиоэлектроники и компьютерных технологий: недаром заместителем главного конструктора первой ПРО Григория Васильевича Кисунько был назначен Сергей Алексеевич Лебедев. На заседании секции член-корреспондент РАН Геннадий Георгиевич Рябов рассказал о вычислительной задаче для этой ПРО, которая и сейчас внушает уважение: время реакции системы на сигнал от радиолокаторов не должно было превышать десятой доли секунды! Американцы смогли повторить наш успех лишь спустя 23 года.

Не вина всех этих людей, что их разработки так и остались уникальными военными технологиями, иногда и по сей день скрытыми плотной завесой секретности. Советская система больно била по ушам за попытки выйти за рамки утвержденных приказов и постановлений. Так в 1960 году был смещен с должности, уволен из рядов вооруженных сил и изгнан из партии Анатолий Иванович Китов, создатель первого в стране вычислительного центра, на котором рассчитывались запуски первых спутников. Санкции последовали после того, как Китов посмел обратиться поверх руководства МО прямо к первому лицу страны с предложением о создании глобальной вычислительно-информационной сети двойного — народно-хозяйственного и военного назначения. Так был спущен на тормозах в 60-е годы, после краха косыгинской экономической реформы, аналогичный проект Общегосударственной автоматизированной системы (ОГАС) Виктора Михайловича Глушкова, выродившийся в набор разрозненных отраслевых АСУ. Так в конце 1964 года был уволен с должностидиректор Института электронных управляющих машин (ИНЭУМ) Исаак Семенович Брук, пригревший под своим крылом опальных экономистов школы Канторовича, пытавшихся что-то реально считать, а не просто рапортовать о процентах выполнения плана.

Апофеозом всех этих тенденций было закрытие в 1969 году практически всех направлений развития отечественной вычислительной техники и переориентация отрасли на копирование уже устаревшей к тому времени системы IBM/360 под названием ЕС ЭВМ (по сути — воровство, ибо даже при желании купить систему IBM было невозможно — мешали ограничения). С этого момента развитие отечественной вычислительной техники было фактически остановлено (см. «под текст»).

Осталось только несколько направлений чисто военного назначения, и еще С.А. Лебедев незадолго до смерти сумел отстоять проект многопроцессорного комплекса «Эльбрус» (1980), который стал первой в мире коммерческой ЭВМ, использующей суперскалярную  архитектуру— с возможностью одновременного запуска и выполнения нескольких команд. Массовое использование такой архитектуры за рубежом началось лишь в 1990-х годах с появлением процессоров Intel Pentium.

«Эльбрус» так и остался в истории единственным примером конкурентоспособных отечественных разработок после 1970-х годов.

Неудивительно, что преобладающая часть докладов на секции была посвящена периоду до 1969 года. Сейчас, в исторической перспективе, очень хорошо видно, что стагнация компьютерных наук и технологий в СССР была одним из решающих факторов поражения супердержавы в «холодной войне». Но самое печальное даже не это: связь поколений была утеряна настолько, что воссоздавать отрасль в новых условиях пришлось, полностью ориентируясь на западные достижения. В том числе и по этой причине современные разговоры о «модернизации» так и остаются в основном лишь разговорами.

* Официальное название мероприятия: Заседание секции по истории отечественной информатики, кибернетики, вычислительной техники и АСУ (Автоматизированные системы управления) Института истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова РАН.


** Институт истории естествознания и техники.

Под текст

О степени стагнации советской отрасли можно судить по этим цифрам: за почти тридцать лет действия программы Единой серии (ЕС ЭВМ), с 1970 по 1997 год, копий третьего-четвертого поколения компьютеров (на микросхемах) IBM/360 было выпущено 15 576 штук (кстати, почему их продолжали копировать и в 90-е — большая загадка). Для сравнения: всех моделей первого (на электронных лампах) и второго (на транзисторах) поколения компьютеров — «Минсков», «Уралов» и БЭСМ — за пятнадцать лет самостоятельного развития отрасли (с середины 1950-х по конец 1960-х) в сумме было выпущено более 5500 штук. Так что о взрывном росте количества компьютеров на душу населения (одна из декларируемых целей программы копирования) говорить не приходится даже в первом приближении. А о том, чтобы «догнать и перегнать», и речи не шло: еще в 60-х годах одна IBM продавала ежегодно по 10-15 тысяч машин. А отечественных мини-ЭВМ (включая «серию малых машин» СМ — копий семейства PDP фирмы DEC) было произведено около 60 000, в то время как одних только представителей модели PDP-11 фирма DEC продала более полумиллиона. Борис Арташесович Бабаян, один из участников проекта «Эльбрус», характеризовал программу ЕС как «оглушительный провал».

Юрий Ревич
обозреватель «Новой»

20.04.2012
http://old.novayagazeta.ru/data/2012/044/18.html

Сейчас "русский" интернет зачумлен (иначе и не скажешь) демагогией оголтелых сталинистов, доказывающих, что имеено при Сталине был расцвет советской кибернетики. Так что они отрицают не только холокост, но и развал науки в СССР.
Tags: СССР, история, кибернетика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments